Смущение матери сообщилось и Сильвии. Вначале она с удивлением смотрела на нее, но затем смущенно опустила глаза. Она дала требуемое обещание. И на этом воспитание ее в смысле посвящения в сокровеннейшую тайну жизни считалось завершенным. Объяснение это, однако, на много лет оставило в ее душе какое-то странное чувство – смесь стыда и страха. Неизбежные явления физического развития огнем жгли ее сердце, а неведение в этих делах заставляло негодовать на свое цветущее тело.

Объяснение с матерью имело и другое последствие; миссис Кассельмен была бы глубоко потрясена, если бы знала это. При всем желании девушка никогда не могла сознаться, что слушала непристойные беседы самых испорченных воспитанниц фешенебельного пансиона. Помимо своей воли она узнала кое-что о значении пола и брака и вся холодела, щеки ее пылали от ужаса и отвращения. Ей казалось, что она не в силах будет никогда смотреть на какого-либо мужчину или говорить с ним. Когда она приехала домой на рождественские каникулы и узнала, что мать ждет ребенка, догадки о предшествовавших событиях исполнили ее жгучего стыда за родителей. И она удивлялась мысленно, как могут ждать они любви от чистой девушки, когда сами так низко пали. И это чувство не покинуло ее в пасхальные каникулы, когда она вернулась домой и застала уже нового наследника могущества, величия и богатства Лайлей.

6

Пансион мисс Аберкромби помещался на Пятой авеню, против особняков аристократов, что отмечено было в проспектах. Мисс Аберкромби чрезвычайно гордилась тем, что многих своих воспитанниц сосватала за миллионеров, и не упускала случая подчеркнуть это в разговоре с заинтересованными лицами. Вела она свое дело весьма остроумно: половина ее воспитанниц были дочери западных авантюристов, платившие огромные деньги, а другая половина состояла из дочерей аристократов с Юга, которых принимали в пансион за пониженную плату. Девушки с Запада получали здесь необходимую шлифовку, а девушки с Юга знакомились с подругами, братья которых представляли собою выгодные партии.